"Два дракона: Китай и Япония" >>


Навес над пустотой

Присущая японцам любовь к природе воплотилась в своеобразных чертах национального быта. Японский дом – это как бы навес над пустотой. В каждой комнате есть стена, которую можно раздвинуть, а можно и вовсе снять.

Когда такие створки служат наружными стенами, они оклеиваются белой рисовой бумагой и называются «седзи». А те, что делят собой внутреннее помещение, а также служат раздвижными дверьми, именуются «фусума».

Когда впервые видишь внутренность японского жилища, больше всего поражает почти полное отсутствие мебели. Глаз видит лишь обнаженное дерево опорных столбов и стропил, потолок из выструганных досок, решетчатые переплеты седзи, рисовая бумага которых мягко рассеивает пробивающийся снаружи свет. Под разутой ногой слегка пружинят татами – жесткие маты из простеганных соломенных циновок. Пол, составленный из этих золотистых прямоугольников, совершенно пуст.

Разумеется, конструктивные особенности японского дома порождены постоянной угрозой землетрясений. Хотя деревянный каркас ходит ходуном при подземных толчках, он гораздо более стоек, нежели кирпичные стены. А если крыша все-таки обрушилась, каркас легко собрать заново.

Раздвижные стены японского жилища, несомненно, воплощают и стремление его обитателей быть ближе к природе, вместо того, чтобы отгораживаться от нее.

Стремление к гармонии с природой, культ ее красоты – главные черты японского образа жизни. Специалисты признают, что эту черту характера с детских лет активно воспитывает местная школа. В погожий день занятия в классах часто отменяют, чтобы детвора отправилась на воздух рисовать с натуры или слушать объяснения учителя о том, как распознавать прекрасное.

Важное место в эстетическом воспитании ребенка занимает обучение письму. Спору нет, иероглифика – тяжкое бремя для японского школьника. Она отбирает у него в три-четыре раза больше времени и сил, нежели овладение родным языком в других странах.

Но нельзя не отметить и другое. При изучении иероглифики стирается грань между чистописанием и рисованием. Совершенное владение кистью и безукоризненное чувство пропорций, нужные для иероглифического письма, делают грамотного японца к тому же и умелым живописцем.