"Два дракона: Китай и Япония" >>


Знания, оплаченные кровью

Если бы из всех присущих японцам черт потребовалось выделить одну наиболее характерную, вернее всего было бы назвать любознательность. Причем широта интересов, прорывающая рутину повседневной жизни, страсть к постижению непознанного чаще всего столь же бескорыстны, как и присущая японцам тяга к красоте. Люди не разучились ставить духовные ценности превыше материальных благ.

Народ, интеллигентный в массе

Про японцев можно сказать, что этот народ интеллигентен в массе. Причина тут не в одной лишь поголовной грамотности. Кругозор японца – не только начитанность, но и умение людей в любом возрасте сохранять поистине детскую любознательность. На всякого рода курсы, выставки, лекции валом валят и молодежь и старики.

Помню, в 60-х годах мне доводилось писать об «Обществе рабочих – любителей музыки», о профсоюзном движении «Поющие голоса Японии». Это поистине массовые организации, численности которых могут позавидовать политические партии.

Общий разовый тираж японских газет близок к мировому первенству. Причем здесь надо отметить любопытную особенность. В мировой прессе принято делить газеты на «качественные» и «массовые». Первые из них, то есть самые солидные и влиятельные, вроде «Таймс» в Англии, «Монд» во Франции, «Вашингтон-пост» в США имеют сравнительно узкий круг читателей, тогда как бульварная «желтая пресса» выходит многомиллионными тиражами.

В Японии же именно «качественные» газеты («Асахи» «Майнити» и «Иомиури») одновременно являются и «массовыми», то есть самыми многотиражными. И дело здесь не в издателях, а в читателях – в уровне их запросов, которые приходится брать в расчет.

Музыкальная эрудиция среднего японца поражает гостей из стран Запада. Однажды я привел нашего известно скрипача Леонида Когана на концерт в Токио. И он был буквально потрясен, когда сидя в ложе обнаружил, что почти треть слушателей в партере следят за исполнителем по лежащим на их коленях партитурам.

Особенность японских СМИ – огромное количество еженедельников, более обстоятельно анализирующих текущие события, нежели газеты. Работая в Токио, я скрупулезно вел подшивку реклам об их предстоящих номерах. А это позволяло при необходимости быстро найти обобщающий материал на нужную тему.

Признаюсь, что в разговорах не только с профессиональными русистами, но и с японскими журналистами я нередко испытывал неловкость из-за того, что они больше меня знали о новинках российской литературы и искусства.

Было бы нетрудно, набрав десяток-другой примеров, нарисовать разительную картину вестернизации духовной жизни Страны восходящего солнца. Присущая японцам восприимчивость к новому проявляется и в том, что они легко поддаются зарубежной моде. Но, широко растекаясь по поверхности, западные стандарты вкуса остаются «детской болезнью», не способной изменить сущность национального характера.

Юный житель Токио, который ходит в джинсах и увлекается «тяжелым роком», не станет читать переложение «Войны и мира» на пятидесяти страницах. Он приемлет стандартизацию мод, но инстинктивно противится стандартизации мыслей и чувств.