"Два дракона: Китай и Япония" >>


Три категории женщин

Японцы издавна привыкли делить женщин на три категории. Для домашнего очага и продолжения рода – жена. Для развлечения души – гейша. А для услаждения плоти красотка с улицы «красных фонарей».

По данным Национального полицейского управления, в стране насчитывается около 12 тысяч заведений, оказывающих платные сексуальные услуги. Массажные салоны и турецкие бани служат весьма распространенной крышей для полулегальных борделей. Дверь в комнату, где посетитель уединяется с массажисткой, по правилам не должна запираться. В ней также полагается быть смотровому окошечку, дабы администрация могла из коридора следить за порядком. Но если девушка, сняв с клиента пиджак, вешает его как раз на дверь, то есть закрывает им окошечко, – это намек, что можно завести речь об «особых услугах».

Настоящих, дипломированных гейш в Японии немногим более тысячи. Главной составной частью трудящихся секс-индустрии служат сотни тысяч псевдогейш, то есть хостесс. Впрочем, знакомство с любой из них дает лишь шанс, но отнюдь не гарантию последующей интимной близости. (Что и объясняет их существование в условиях запрета проституции.)

Ночную жизнь в Японии точнее было бы на звать вечерней. Злачные места функционируют с семи до одиннадцати вечера и закрыты по воскресеньям. Так что подрабатывать трижды в неделю по четыре часа охотно нанимаются студентки, «офис-леди» (то есть конторщицы), а в последнее время все чаще и домохозяйки. (Излюбленная тема телевизионных сериалов – сюжет «Летучей мыши», когда японский муж в ночном клубе начинает ухаживать за собственной женой.)

Привлекательная внешность – вот главное условие, чтобы получить работу в баре или кабаре. Ибо, кроме фиксированной ставки, хостесс получают еще и надбавки за популярность у мужчин. Труженицу секс-индустрии надо расположить, проще говоря, авансом дать ей возможность на себе заработать. Клиента прежде всего спрашивают: пригласить ли ему за столик даму? За этим следует вопрос: есть ли у него тут знакомые имена, то есть не хочет ли он назвать кого-то персонально?

Вечерние заведения в Японии очень демократичны. Даже если «Сумико, номер 183» в данный момент танцует с директором банка Сумитомо, ее в течение тридцати минут пригласят к столику водителя грузовика. Это обойдется заказчику примерно в 50 долларов, 30 из которых получит сама псевдогейша. Дальше безошибочно срабатывает рассчитанная на мужскую психологию подначка. «Хозяюшку» каждые полчаса перезаказывают, повышая ее доход, а заодно и прибыль заведения.

Женщина в баре или ночном клубе получает 40 процентов стоимости каждого напитка, который взял для нее клиент. Просит она чаще всего «мартель», хотя все знают, что под видом коньяка ей приносят остуженный чай. Но это, пожалуй, единственный обман, допускаемый в японском вечернем заведении. Современные псевдогейши свято блюдут каноны профессиональной этики, унаследованные от их экзотических предшественниц. Если перепивший посетитель уронит бумажник, рассыплет крупные купюры, никто не польстится на его деньги.

Другое незыблемое правило – никогда не раскрывать того, о чем говорят между собой мужчины за столом. Однажды мне довелось ужинать с Ясухиро Накасоне перед тем, как он стал премьер-министром. Дело было в престижном японском ресторане в Ака-саке близ императорского дворца, в компании ослепительных красавиц в кимоно. Накасоне с редкой для японца прямотой говорил о внутриполитическом положении, об отношениях Токио с Москвой и с Вашингтоном. Почувствовав, что меня удивляет его откровенность в присутствии женщин, он с улыбкой заметил: «В этих стенах уже полтораста лет говорят о политических секретах с полной гарантией, что никто больше о них не узнает».